• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
01:42 

В проруби

Знакомый поисковик рассказал. Обычно-то новости - обычные и предсказуемые - сырость, болота, кормёжка, приключившийся депутат, после визита которого в отряд аж несколько ящиков фруктов притаранили, поднятый из болота истребитель с капитаном-замкомэска, у которого даже пригласительный билет на вечер 23 февраля 1943 г. в планшетке сохранился, сувенирчики, взрывоопасные железяки, и прочее, и прочее. А тут другое. Перед очередной Вахтой памяти размен с немецкой стороной - в очередной раз передавали им поднятые костяки, благо половинки жетонов у них, как положено в вермахте, сохранились, и понятно, что это не наши. В этот раз всё пошло не так. Сдавали три тела. Два немцы приняли без вопросов. А третье проверили по своим картотекам - и не берут. "А этот не наш, - говорят. - Это ваш". - "Как это не ваш? Жетон переломленный - вот он, в наличии. Униформа тодтовская - вот она, пожалуйста. Так что забирайте и не морочьте нам голову". - "Нет, это вы не морочьте нам голову. Мы по картотеке проверили - ваш он, русский. Фамилия-имя-отчество, год и место рождения такие-то, место призыва и номер в/ч такие-то (называть не буду - незачем - G.)".
Спорили долго. Немцы тело забирать не хотят, наши - тем более. В итоге отспорили, - забрали немцы все три костяка - по месту служебной принадлежности на момент смерти. Третий - со скрипом зубовным. Родни у него там нет, неживой костяк никому особо не нужен, положат где-нибудь за казённый счёт - и на том спасибо.
Вот не дай бог так прожить, чтоб и после смерти тебе места нигде не оказалось, и принимать никто не хотел..

@темы: на думку пробило, дневник наблюдений

01:18 

А глатт азой

16:40 

Я знаю таких людей

«Еще экземпляр: девушка, возле которой вообще никто не сидит, ни рядом, ни напротив. Длинные волосы, вроде бы каштановые, от пыли их защищает светлый берет. Очень качественная и недешёвая одежда. Очень значительное и умное лицо. Таких обычно можно встретить в центре Питера на пути куда-нибудь, куда тебя не пустят. Причем вовсе не обязательно на пути из бутика в шейпинг-клуб. Может быть, из офиса в дорогой ресторан со входом «по заказу». Посмотрела на приближающегося с надменностью.
— Как дела? — мрачно поинтересовался Николай.
— Ещё один псих, — брезгливо ответила девушка, сморщила нос и постаралась отвернуться.
— Это почему это псих? — не понял он, даже не обидевшись. Ну да, побегала бы ты под таким грузом, да столько времени. И под железным, и под психологическим. От тебя тоже не «Опиумом» бы пахло.
— Да вы тут вообще все психи, — чуть более спокойным голосом ответствовала девушка. Формулировка была почти по Фрейду, а интонации Николай узнал: слышал такие уже, и много раз. От людей, которым мало того, что они считают быдлом всех окружающих. Им нужно еще, чтобы те с этим согласились. Процесс объяснения этого очевидного тезиса очередным недоумкам — он сам по себе удовольствие.
— Играете тут непонятно во что… Все вместе…
Он молча ждал продолжения: опять же потому, что знал, как это бывает. Проходил. Первые раз двадцать бывало удивительно больно. Выиграть в такую игру невозможно, но ему хотелось оценить этот конкретный случай. В данных нетрадиционных обстоятельствах.»


(c) Сергей Анисимов
См.:coollib.com/b/288123/read

@темы: на думку пробило, цитаты

14:23 

Владимир Бибиков "Бегемотства"

«Я совершенно не понимаю причин
такого резкого обращения со мной…»
Бегемот


Я совсем не понимаю,
Чем такое заслужил:
Мирно примус починяю
Тем, с кем долго рядом жил.
Не грублю, терплю обиды,
Никого не обижаю,
Обсуждаю только виды
На девиц и урожаи.
Не ловлю мышей излишних,
Разве что для пропитанья,
И в кружке для программистов
Повышаю свои знанья.
В Филармонии бываю,
На событиях культуры,
И меня не раздражают
Люди вздорные и дуры.
Я почти что идеальный -
Не курю, не пью сивухи,
Не сажусь за стол игральный,
Не смотрю совсем порнухи.
Дам галантно пропускаю,
Открывая первым двери.
Ну, люблю я, шутки ради,
Покататься на портьере,
Растянуться на диване,
Прыгнуть с шкафа на комод.
Заслужить ведь тоже надо
Своё имя – Бегемот.
Нет, совсем не понимаю,
Почему вдруг стал не мил.
Может, слишком много знаю,
Или слишком Вас любил?


(с)Владимир Бибиков
См.: www.stihi.ru/2002/04/06-640

@темы: стихи, цитаты

13:56 

"Конституирующий Иной"

Из интервью корреспондента радио "Свобода" с д.и.н., профессором факультета истории ЕУ СПб Алексеем Миллером. Несмотря на провокационные вопросы, мысль излагает чётко.

(...)Если мы будем считать, что такие вещи зависят от маленьких воль отдельных людей, то это будет наивно. Так вот, Россия и окружающий мир – это вторая тема. А третья тема – про то, что находится в головах. Вы дипломированный историк, я дипломированный историк, соответственно, нас можно в некотором смысле не брать в расчёт. Да, мы знаем, что история ничему не учит, мы знаем, что никаких однозначных толкований по поводу истории невозможно сделать и так далее. Но есть другой вопрос: а что по поводу истории находится в головах у тех людей, которые реально принимают решения? Некоторое время назад я выступал на Валдайском клубе, там смешанная компания – иностранцы, русские, и я говорю: понимаете, какая штука, с чем мы имеем дело? С Россией – страной, которая единственная в Европе, за исключением ещё Британии, не теряла суверенитета последние 400 лет. И элиты этой страны, если они вообще что-то помнят из истории, то помнят очень простую вещь: смертельная угроза этой империи приходила трижды с Запада – это Наполеон и обе мировые войны. И во всех трёх случаях Россия смогла устоять только за счёт того, что у неё была стратегическая глубина отступления. Можно было долго отступать, до Москвы в случае с Наполеоном и Гитлером. И вопрос о том, почему Россия так хочет сохранить стратегический контроль над пространством Украины, с точки зрения человека, который именно в таких категориях мыслит об истории, выглядит идиотским. Как почему? Потому что нас лишают этой стратегической глубины.

– А если взглянуть на эту ситуацию глазами Европы, у которой тоже разные впечатления были от взаимоотношений с Россией, хоть с имперской, хоть с советской, хоть вот теперь с постсоветской? Там ведь тоже есть похожие представления об угрозе с Востока. Потому что и "Даёшь!" под Варшавой в 1920 году помнят, и последствия советской победы 1945 года тоже были не столь однозначны, в первую очередь для Восточной Европы, и так далее. Если в такой логике рассуждать, то у нас происходит столкновение стереотипов. Выхода нет, если мыслить в категориях стереотипов, вам не кажется?

– Если в рамках этих категорий мыслить, естественно, выхода нет. Но Россия как "конституирующий иной" функционирует в европейской мысли в течение последних 300 лет. И это не Россия придумала и не её плохое поведение – это европейцы так придумали про Россию. Россия здесь ничего изменить не может – это внутренняя работа европейцев, хотят они от этого избавиться или нет. Это плоды не моих научных трудов, а скажем, Ивэра Нойманна*, которого трудно заподозрить в том, что он какой-то однобокий русофил.

– Возникает вопрос: всегда ли политическое поведение властей России, в том числе сейчас, способствует тому, чтобы образ России на Западе мог быть переосмыслен?

– Вы не тяните одеяло туда, я ещё раз вам говорю, что от России мало что зависит. Способствовала, не способствовала – вы внутреннюю домашнюю работу сделайте. Если вы создали этот дискурс и поддерживали его с разными модификациями 300 лет, то опять хотите перенести ответственность на Москву? Это довольно странно. Не в том смысле, что Москва хорошая, каждая страна по-своему плоха. (...)


См.: www.svoboda.org/content/article/27156780.html

* Нойманн Ивэр. Использование Другого: Образы Востока в формировании европейских идентичностей.: Монография. - М.: Новое издательство, 2004. - 336 с. См.: www.twirpx.com/file/1091760/

@темы: цитаты

03:18 

У попа была собака

У попа была собака
она спасала его от мрака
она давала ему тепло
когда, казалось бы, всё сгнило
земля превращалась в нелепый глобус
бог с неба прочь уходил в отпуск
страницы библий казались бумагой
и тогда приходила его дворняга
когда с потолка валилась известка
и в небесах исчезали звезды
сыпались стены бездарного мира
кренились иконы на стенах квартиры
тогда приходила к попу собака
и он начинал в её шкуру плакать
и через час становилось легче
спадали камни, смягчались плечи
он больше себе не казался сирым
отчётливей делался фокус мира
он шёл на кухню и ставил чайник
и со свистком мир рождался сначала
собака вертела хвостом и носом
она задавала кучу вопросов
нет, не про то, почему он плачет -
а про бегать, гулять и играть в мячик.
и вот на места становились звёзды
и в голове исчезали вопросы
он снова читал страницу про «отче»
и путь в небеса становился короче
он с рясы снимал собачьи шерстинки
после прогулки мыл тряпкой ботинки
запах вдыхал из дождика с псиной
и со лба исчезали морщины
а может, не знаю, он был аббатом
пастором, рэбе, монахом-братом
но только была рядом с ним дворняга
в дни когда горе и в дни когда благо
когда средь начальства шли тихие драки,
и брата брат предавал за дензнаки
не мог он ни врать, ни юлить двояко -
ведь рядом с ним не врала собака!
когда его грешники гнали и судьи
и в ведах смысл исчезал, и в талмуде
и рушилось всё, во что верил вначале,
он гладил её - и кончались печали
итак, у попа обитала собака
смотрела в глаза и спасала всяко
она прикрывала его собою
среди человечьего вечного боя
билось-билось и вот пробилось сердце
однажды она не смогла согреться
дул ветер из терций и белых акаций
а она не смогла на лапы подняться
и поп сидел у её постели
и его волосы быстро седели
он держал её лапу и говорил ей
ну что ж ты собака ну что же ты милая
и собака тихо ему отвечала
возьми щенка и начни сначала
и если есть бог - поздороваюсь с богом
а ты не грусти, ну разве немного
не плачь обо мне, я всего лишь собака
и дело моё - защищать от мрака
и тело моё сохраняет тепло
когда, казалось бы, всё ушло.

(с) Ольга Арефьева 2014

@темы: цитаты, стихи

10:49 

На утреннем обходе:
— Здравствуйте, пациент! Здесь - болит?
—Ай!
—Тут - болит?
—Ой!
—А вот тут - болит?
—Нет, не болит.
— Странно. Санитар! - Пациенту молотком - вот сюда - каждые два часа.

(с) анекдот такой.

@темы: дневник наблюдений

06:42 

An die Freude

06:37 

03:42 

03:18 

Любопытно: попытка социологического анализа обстановки в Вестеросе по Эйзенштадту:

«Автор «Песни льда и пламени» задаёт правильные вопросы:
«Толкиен, к примеру, придерживается средневековой философии: — замечает Мартин, — если король добр, то его земли будут процветать. Но загляните в учебник истории, и вы увидите, что всё не так просто. Толкиен утверждает, что Арагорн, став королём, правил мудро и добродетельно. Но Толкиен не задаёт важных вопросов. Какова, спрашиваю я, была при Арагорне система сбора податей? Как он организовал воинскую повинность? И что насчёт орков?».
Задавшись целью написать огромную эпопею, в которой в вымышленном мире чувствовалось бы дыхание настоящей истории, Мартин решил сделать нечто действительно величественное и исторически реалистичное. Его история — это не просто история борьбы кланов, как было бы в литературном мире. Это история крушения архаического социального порядка и становления нового.

Как ни парадоксально, ключ к эпопее «Игры» и «Песни» мы можем найти в работах одного из крупнейших социологов второй половины ХХ века Шмуэля Эйзенштадта (1923–2010), исследовавшего динамику социальных изменений в традиционных обществах и обществах Нового времени.
Именно благодаря его работам западная социология отказалась от примитивного противопоставления традиции и модернизации и учения, что модернизация, переход к современности, — это ломка традиции. Для Эйзенштадта модернизация — гибкая адаптация великих традиций к изменениям, переворот метафизических ориентаций в рамках традиции — с устремления к небесному идеалу в Средние века к строительству радикальными движениями и сектами (такими как якобинцы и большевики) царства Божия на земле. Переворот от потустороннего к посюстороннему возможен только в рамках великой традиции и никак иначе.

Современность и пути к современности многообразны. Для каждой цивилизации с её собственной центральной зоной и структурой священных символов и метафизических ориентаций, с собственным образом космоса, и представления о современности различны. Западный модерн — это образец, какой может быть современность в западном цивилизационном коде, но ещё и угроза для тех, кто не успевает с изменениями. Но это не модель для переноса в другую среду. От таких попыток переноса ничего кроме Михаила Борисовича Ходорковского, Рамзана Ахматовича Кадырова и Петра Алексеевича Порошенко приключиться не может.
Читать Эйзенштадта совершенно невыносимо — это чрезвычайно сухой, тяжёлый, предельно абстрактный язык. Единственная полностью переведённая на русский язык его работа — «Революция и преобразование обществ» (Москва, «Аспект-Пресс», 1999) — настоящая лингвистическая пытка.
Но точность даваемых Эйзенштадтом в этой работе социологических характеристик удивительна. Вряд ли Мартин знаком с его работами, но интуиции художника вполне достаточно, чтобы вывести из бесчисленных исторических хроник и источников тот же социологический образ исторического мира, о котором говорит Эйзенштадт.

Эйзенштадт выделяет три типа традиционных обществ, для которых характерны разные модели социальных изменений — «патримональный», «имперский», и «специальный». Третий тип, характерный для небольших городов-государств Греции, племён типа Древнего Израиля и арабов, нас сейчас не интересует, так как он отчасти представлен только в Миерине, Волантисе и других городах-государствах за Узким морем. А вот оппозиция патримонального и имперского типов играет у Эйзенштадта решающую роль.
Вот как описывает он первый тип социальной организации — патримональный:
«Радикальные изменения в этих политических режимах обычно выражались в том, что менялись держатели власти или династии, происходили перемены в положении различных семей, этнических или региональных групп в системе иерархии… Наиболее важными механизмами политической борьбы оказывались прямые соглашения между различными группами. Ведущим участникам политической борьбы в данных обществах были прямые представители основных групп в центре и на периферии (например, родственных, территориальных и религиозных групп); среди них действовала тенденция к организации группировок, соперничающих за доступ к центру (обычно его представлял дом правителя). Между группировками возникали постоянно изменявшиеся и пересекавшиеся связи, образовывались коалиции… От центра требовали изменить характер распределения различных ресурсов среди важнейших групп, а также расширить рамки клиентелы и патронирования».
Нетрудно заметить, что изложено всё так, как будто автор писал «Социологию Вестероса». В начале рассказанной Мартином истории там невозможно представить ничего, кроме кланово-территориальной организации, возглавляемой самыми выдающимися семьями, которые, составляя причудливые коалиции, борются за доступ к политическому центру и той или иной степени контроля над ним.
Для чистоты картины политический центр всё это время представлен скорее пассивной, чем активной величиной — королём-пьяницей, а затем двумя его мнимыми сыновьями, юными и слабыми, и Серсеей, которая в меру своих ограниченных умственных способностей пытается удержать власть в их руках, но лишь разжигает смуту ещё сильнее.
Постепенно разворачивающаяся кланово-феодальная война запускает механику коалиций и интриг в борьбе за контроль над политическим центром до полной мощности — появляются всё новые короли и претенденты. Одних убивают как Ренли, других разбивают как Станниса, третьих предают и уничтожают как Робба Старка. Кланы, менее удачливые в составлении сложных коалиций и плетении интриг, как Старки, быстро выбывают из борьбы. Другие, с богатым опытом клановых манипуляций, как Ланнистеры, добиваются успехов.
Апофеозом традиционного патримонального порядка и его крушением является Красная Свадьба. Это последняя решительная попытка Старков создать классическую клановую коалицию для победы над Югом. И в то же время грандиозное предательство и, в каком-то смысле, моральное самоубийство патримональной системы, которая после такой подлости, как резня на свадьбе, не имеет больше нравственного оправдания.

Перелом в сюжете, который замечают многие читатели и зрители после Красной Свадьбы, и в самом деле имеет место. Но связан он не со мнимой «усталостью» Мартина, а с тем, что деградация патримональной системы, начавшаяся в ходе клановой войны, достигла здесь своего чудовищного апогея. Старый Вестерос и система организации власти в нём умерли. И должны уйти те, кто был их воплощением, прежде всего Тайвин Ланнистер — гений клановой политики.
Мир Вестероса с этого момента ощутимо меняется. Особенно это бросается в глаза в сериале, где многие линии спрямлены.

На севере полную силу набирают Белые Ходоки во главе с Королём Ночи. Сила, с которой точно ни о чём не договоришься. Не успел пробормотать «Наши дорогие партнёры», — а ты уже живой труп. В противостоянии нашествию нежити всё большее значение приобретает Джон Сноу — политик-идеалист, стремящийся противопоставить нежити коалицию всех живых от «воронов» до «одичалых».
Вряд ли Джон Сноу убит заговорщиками, — скорее всего, мы ещё не раз увидим его в дальнейшем, и вполне вероятно, что после убийства он обретёт облик Азора Ахая — Воина Света, который сокрушит Великого Иного. Ранее Мелисандра ошибочно видела Азора Ахая в Станнисе, но она всё больше осознаёт, что истинный Азор Ахай — Джон Сноу. Сама религия Мелисандры — жестокий дуалистический культ, основанный на противостоянии Огня и Тьмы; религия, требующая подчинения высшему идеалу и высшей силе.
С другого конца всё более определяется характер Дейнерис. Разбираясь в хитросплетениях политики Миерина она постепенно учится править. Кстати, Миерин — пример третьей общественной системы по Эйзенштадту. Там идёт интенсивная социальная и политическая борьба, как в античных городах-государствах, — кипит борьба партий, воюют аристократия и народ, действуют олигархические заговорщики. Ощущение, что мы оказались в Афинах, Коринфе или Риме. Но политика практически не влечёт за собой изменений в других сферах общественной жизни — религии, философии, экономике, протест носит чисто политический характер. Зато настолько накалён, что нежелание Дейнерис вовремя выбрать сторону (а ставить в Миерине, конечно, надо было не на господ, а на рабов), ведёт к тяжёлым последствиям для её власти.
Но Дейнерис — слишком крупная фигура для узкого городского горизонта. Это просто «не её». Она призвана править империей. Мы уже видим контуры её великого замысла, который призван полностью сломать патримональную систему власти. Ключевой разговор между Тирионом и Дейнерис о колесе власти, возносящем то одни, то другие дома, которое нужно сломать — приоткрывает тайну той политической программы, с которой Дейнерис придёт в Вестерос.»


См.: sputnikipogrom.com/philosophy/38830/westeros-re...

@темы: цитаты

03:03 

01:37 

«Увиденное.
Врач выносит мужчине в очереди снимок. Останавливается на полпути, поднимает снимок к свету, смотрит так и этак. Минуту, другую..
Мужчина, вскакивая:
- Что там, что там?!..
- Свет.. Смотрите, как красиво преломляется свет..., - вдохновлённо отвечает врач.»


(с)

@темы: дневник наблюдений, цитаты

02:53 

С барышнями из "Очелья сороки" на ББ тоже познакомился и пообщался приватно. "Нет каст, когда люди идут искать таркиан" (с) :)


Cкачать Очелье Сороки Herr Mannelig бесплатно на pleer.com


Cкачать Очелье Сороки Мать Олень бесплатно на pleer.com

@темы: музыка

03:54 

"Да, мы его съели. У меня даже фото есть."

Интервью с сержантом французских ВВС Альбером Анри. Вопрос о практиках питания в вопроснике, естественно, был, но касался в первую очередь опыта необычного питания уже в СССР, в эскадрилье "Нормандия-Неман". Внезапно выяснилось, что в 1940-1941 гг. на французской авиабазе в Раяке (Сирия), где большевиков и москалей и духу не было, кулинарные практики были куда экзотичнее...Зато мясо в борще бедные французы на советско-германском фронте не трогали - конины боялись, блин!

«СД: а история с котом?

АА: которого мы съели? да, мы его съели. У меня даже фото есть.

СД: Вы тоже ели?

АА: в России нет, а в Сирии мы постоянно ели котов. Это там мы научились. Знаете, как его надо убивать, что бы без шуму - прижимаешь в ящике от стола, что бы только голова торчала и прижимаешь, чтоб не мявкал и не дергался, и ножом раз. Я смотрю Вы морщитесь - была война! Часто нечего было есть... а там в Сирии ни кур, ни голубей ничего не было, кроме котов...

СД: подождите, Вы сказали, что научились этому в Сирии, значит в Сирии вас тоже плохо кормили?

АА: В Сирии с питанием было намного хуже, чем в России, просто там оно было привычное и без каш. Во время Сирийской кампании, и после возвращения в Раяк были моменты, когда нам сутками нечего было есть. Приходилось что-то делать... То же самое в Ливии и Египте - мы испытывали недостаток в снабжении.
»


(с)
См.:iremember.ru/memoirs/letchiki-istrebiteli/alber...

@темы: цитаты, дневник наблюдений

02:44 

31.10.2013 в 19:42
Пишет dear enman:

Психопаспорт: Гексли (редакторская версия)
[Советчик]Интуитивно-этический экстраверт (ИЭЭ/ENFP/Гексли).
Базис Юнга: экстраверт, этик, интуит, иррационал.
Квадровые признаки: аристократ, объективист, рассудительный.
Диадные признаки: упрямый, беспечный, инволютор.
Индивидуальные признаки: негативист, деклатим, статик, тактик, эмотивист.
Темперамент: гибко-разворотливый.
Жизненная стратегия: гибкая подстройка к миру
Миссия: гуманизирующая
Профориентация: коммуникатор
Стимул к деятельности: уникальность
Стиль коммуникации: страстный (обмен эмоциями)
Фактор творческих проблем: безалаберность
Сверхценность: оригинальность и свобода (неповторимость, творческая энергия, воображение, фантазия, эксцентричность)
Роль в квадре: реализатор технологизированного гуманизма – организация ситуаций этических выборов, специфическое обоснование тех или иных человеческих выборов с целью развития личности какого-либо индивида.

1. Характерные проявления:
Гексли – генератор «случайных связей», быстрый, беспорядочный водоворот, который неустанно меняется сам и пытается изменять окружающий мир. Перед нами творческий, находчивый, жадный до деятельности, влюблённый в жизнь психотип. Непредсказуемый, воодушевлённый и неординарный он может достичь высокого мастерства в генерации идей и создании форм. Тем не менее, Гексли часто может быть несобранным, расслабленным, чрезмерно рассудительным, противоречивым и непостоянным.
Он не любит работать в привычном понимании этого слова, но если работа связана с чем-то уникальным и неординарным, если отвечает его внутреннему запросу, то он может проявить чудеса усидчивости.
К интригам Гексли весьма расположен и охотно в них участвует, по обыкновению, выходя сухим из воды, даже если ситуация в какой-то мере вышла из-под контроля, так как привык ориентироваться и действовать по обстоятельствам. Помимо всего прочего, любит быть в центре внимания.+++


URL записи

@темы: соционика, цитаты

11:45 

Опять добирался до берлоги ночным марш-броском. В окрестностях тихо; только подвывают фоном по всей округе влюбленными голосами и отказываются от положенного хавчика кобели. Поблизости опять пробежала течная сука. Природа, чтоб её. И никаким дезодорантом этого не перебьёшь.

@темы: дневник наблюдений

03:43 

03:34 

Человек-хозяйка ворона предложила тусить совместно. У неё ещё ястребиная сова живёт, маленькая такая, с характерным профилем; и ещё пара филинов. Надо пообщаться.:)
Позирует ворон красиво, слов нет. Но его бы ещё к чему приучить, что ли. Умный же. Охотиться он точно смог бы, да хотя бы и почту таскать...

@темы: личное, дневник наблюдений

18:55 

Много пафоса в тексте. Впрочем, голос у Альбины хороший.:)


@темы: видео, музыка

Госпиталь кающейся Магдалины:)

главная